Home » Психиатрия » Авруцкий. Неотложная помощь в психиатрии » Острые маниакально-бредовые состояния (острая парафрения)
Острые маниакально-бредовые состояния (острая парафрения)

Острые маниакально-бредовые состояния (острая парафрения)

Как при депрессивно-бредовой шизофрении, при сочетании бреда с противоположным депрессии маниакальным аффектом возникает большое число клинических вариантов синдрома, различных как по динамике, так и по прогнозу. В таких случаях могут наблюдаться картины, характеризующиеся прежде всего маниакальным возбуждением при отсутствии или малой выраженности бредового компонента. Чем меньше выражена бредовая часть этого шизоаффективного синдрома, тем лучше прогноз приступа. Этому не противоречит и более выраженные бредовые построения, но только в том случае, если эта форма бредообразования может быть расценена как маниакальная, т. е. содержание бреда должно соответствовать характеру основного аффективного нарушения. Поэтому бредовые идеи переоценки своих способностей и собственной личности вплоть до бреда величия, если они не имеют явно нелепого фантастического содержания, могут расцениваться как своеобразие маниакального синдрома, так же как идеи виновности, самообвинения и самоуничижения входят составной частью в депрессивный синдром. В тех случаях, когда бредовая часть синдрома как бы теряет единство с маниакальным аффектом, бред приобретает фантастическое содержание, особенно при появлении галлюцинаций, идей преследования, психических автоматизмов, конфабуляций и др., возникают основания к квалификации маниакально-бредового синдрома, отнесению его к шизофрении, что имеет весьма существенное значение для тактики неотложной терапии.

Аффективный и бредовой компоненты маниакально-бредового синдрома характеризуются определенными особенностями. Преобладает мегаломанический бред с идеями величия, богатства, знатного происхождения, реформаторства, которые быстро приобретают фантастический характер, нередки конфабуляторные формы бредообразования. Галлюцинаторные явления, психические автоматизмы являются часто составной частью этого сложного синдрома. Часто острые парафренные состояния трудно отграничить от других форм периодической шизофрении, в частности от циркулярной (маниакальный аффект) или онейроидной кататонии (фантастичность и грезоподобность бреда). Большинство авторов вполне обоснованно считают нецелесообразным выделять самостоятельные варианты периодической шизофрении, поскольку возможны разнообразные переходы. С точки зрения тактики неотложной терапии психопатологическая структура ведущего синдрома имеет решающее значение для правильного подбора препаратов и адекватных дозировок.

Аффективные нарушения чаще характеризуются восторженно-экстатическим возбуждением, которое в отличие от фаз маниакально-депрессивного психоза значительно резче выражено и изменчиво, так как находится в прямой связи с содержанием бредовых переживаний, характером галлюцинаций и психических автоматизмов, а нередко и расстроенным по онейроидному типу сознанием. Поэтому при этом виде возбуждения очень часты внезапные переходы от безудержного веселья с расторможением влечений к гневливости, злобности, агрессивности вплоть до весьма тяжелых и опасных действий.

Тактика неотложной терапии основывается на структуре клинической картины и в первую очередь должна обеспечить купирование возбуждения, которое, хотя и сходно с маниакальным, тем не менее, как уже указывалось, имеет ряд особенностей, связанных с парафренными острыми переживаниями. Поэтому как уход и надзор за такими больными, так и медикаментозная терапия должны осуществляться с учетом этих особенностей состояния. Характер возбуждения в таких случаях значительно менее последователен, чем при маниакальных состояниях, поведение больных отличается изменчивостью, парадоксальностью, частой сменой аффектов от маниакального и экстатически восторженного к гневливости, злобности, агрессивности с неожиданными поступками, часто обусловленными не столько повышенным аффектом, сколько фантастическим бредом и галлюцинациями. В связи с этим обеспечение безопасности этих больных и окружающих включает меры, применяемые при маниакальном и остром бредовом возбуждении. Это же относится к подбору психотропных средств, которые должны, с одной стороны, контролировать маниакальное возбуждение, с другой — бредовую часть статуса. Применяют седативные нейролептики (аминазин, хлорпротиксен). В отличие от купирования чисто маниакального возбуждения в этих случаях предпочтение отдается аминазину, учитывая его более сильное противобредовое и антигаллюцинаторное действие. Если маниакальный аффект стойко преобладает над остальными аффективными нарушениями, целесообразно назначение солей лития в достаточно высоких дозировках, особенно оксибутирата лития, который можно вводить парентерально. Соли лития можно успешно комбинировать с нейролептиками. Благодаря этому быстро достигается значительный седативный эффект, особенно в случаях, когда в структуре состояния имеется маниакальный компонент, причем чем более он выражен, тем отчетливее выявляется эффект лития.

С другой стороны, начатое в остром состоянии лечение солями лития будет продолжено в качестве профилактической терапии.

К бредовой части статуса адресуются мощные антипсихотические препараты типа трифтазина, галоперидола, триседила, особенно целесообразно использование бутирофенонов, так как галоперидол и особенно триседил обладают одновременно седативным, антиманиакальным и противогаллюцинаторно-бредовым действием.

Таким образом, для купирования маниакально-бредового возбуждения целесообразно сразу же использовать следующую комбинацию: аминазин, литий, триседил или галоперидол с соответствующим быстрым наращиванием дозировок. При этом соотношение этих препаратов будет зависеть от удельного веса бредовых, маниакальных и других аффективных расстройств. Так, например, преобладание напряженности, злобности, агрессивности требует увеличения доз нейролептиков, тогда как нарастание мании лучше поддается действию солей лития.

Неотложная терапия должна проводиться на всем протяжении приступа, быть интенсивной и гибкой, видоизменяться в зависимости от динамики состояния с учетом только что указанных направлений действия применяемых медикаментов.

В принципе исход острого маниакально-бредового приступа благоприятный — острая парафрения является одним из вариантов периодической шизофрении, для которой характерно образование полных ремиссий с критикой.

Это обстоятельство, однако, не исключает возможности образования затяжных состояний неполного выхода или перехода в подострое течение, как это бывает при острых бредовых и депрессивно-бредовых состояниях.

Хотя при маниакально-бредовых приступах такая вероятность сравнительно редка, тем не менее достаточно часто встречаются случаи, когда острой парафренией дебютирует параноидная форма шизофрении, как это бывает при острых параноидных состояниях. Поэтому при появлении признаков затяжного течения (замедление редукции психопатологической симптоматики, однообразие и монотонность клинической картины) или тем более признаков, свидетельствующих о прогредиентных тенденциях (уменьшение яркости аффективных нарушений и одновременное усложнение бредовой структуры с тенденцией к систематизации парафренного бреда, психических автоматизмов и др.), следует своевременно усилить общее антипсихотическое воздействие, добиваясь обрыва приступа. Для этой цели используются более высокие дозы галоперидола, триседила или добавочно назначают другие нейролептики этого же спектра действия (трифтазин, этаперазин, мажептил).

Одним из благоприятных исходов являются остаточные гипоманиакальные состояния, которые выражаются в приподнятом настроении, недостаточной критичности, благодушии. Эти признаки свидетельствуют о неполном окончании приступа, возможности рецидива возбуждения, поэтому требуют продолжения наблюдения за больным и дальнейшей терапии с использованием лития и нейролептических средств.

Онейроидная кататония. В отличие от описанных выше острых состояний онейроидная кататония с большим правом может быть отнесена к периодической (рекуррентной, ремиттирующей) шизофрении Принято считать, что основанием для отнесения к этому сравнительно доброкачественному варианту заболевания являются следующие признаки:

а) отчетливо выраженное ремиттирующее течение на протяжении длительного периода болезни, заключающееся в наличии ясно очерченных острых психотических приступов, перемежающихся с полными ремиссиями без каких бы то ни было остаточных психотических симптомов;

б) явная наклонность приступов к рецидивированию;

в) сравнительная доброкачественность течения, выражающаяся как в отсутствии выраженной тенденции к непрерывному прогредиентному течению, так и в относительно медленном нарастании симптомов шизофренического дефекта;

г) типичность клинической картины психотических приступов, протекающих всегда остро, с яркими аффективными нарушениями (растерянность, страх, тревога, депрессия или мания), диффузным, нередко хаотическим и фантастическим бредом, онейроидными включениями, большой изменчивостью состояния;

д) воспроизведение в целом одной и той же клинической картины от приступа к приступу.

При приступообразном течении, более типичном для параноидной формы шизофрении, также имеется склонность к повторным острым приступам с наличием более или менее выраженных ремиссий между ними. Однако в этих случаях нет столь правильного чередования психотических периодов и ремиссий, приступы отличаются друг от друга по клинической картине и усложняются по мере повторения, во время ремиссий наблюдается заметное нарастание симптомов шизофренического дефекта, а также имеется та или иная остаточная симптоматика психоза. После каждого из перенесенных приступов обнаруживается явная тенденция к прогредиентности процесса, отчетливо усиливающаяся от приступа к приступу, что находит свое отражение в усложнении их структуры, и нередкому переходу к непрерывному течению.

Наступающие ухудшения состояния в рамках непрерывнотекущей или приступообразной шизофрении правильнее охарактеризовать как обострение, поскольку происходит усиление наличной, хотя и редуцированной, психопатологической симптоматики. В случае повторения приступа при периодическом течении больше оснований говорить о рецидиве, так как после периода относительного здоровья, глубокой ремиссии без остаточной симптоматики вновь возникает острый психоз, часто повторяющий предыдущий. При всем многообразии клинических проявлений, характерных для приступов периодической шизофрении, и частоте переходов или одновременного сосуществования острых параноидных, депрессивно-бредовых, острых парафренных, онейроидно-кататонических, циркулярных (маниакальных и депрессивных) проявлений общими являются чрезвычайная острота состояния и его большая изменчивость вплоть до калейдоскопической смены состояний.

Особенно это типично для онейроидной кататонии, которая, по мнению большинства исследователей, знаменует собой наибольшую остроту состояния, кульминацию любого шизоаффективного приступа. Заболевание обычно начинается внезапно, часто после сомато- или психогении, но в течение нескольких часов может достигнуть своего апогея. Нарастает психомоторное возбуждение, которое при онейроидно-кататоническом состоянии имеет достаточно типичную картину, позволяющую правильно его квалифицировать. Прежде всего отмечается резко выраженная растерянность, которая характерна вообще для острых состояний, но при онейроидной кататонии она обычно преобладает над другими аффективными расстройствами, такими, как страх, тревога, депрессия или мания. При этом часто наблюдается почти непрерывная смена этих проявлений. Мимика, моторика поведения больных постоянно меняются: выражение ужаса или недоумения на лице внезапно сменяется беспричинным смехом или слезами, хаотическое нецеленаправленное возбуждение часто с кататонической импульсивностью, стереотипиями, гримасничаньем, дурашливостью, клоунадой сразу же переходит в ступор или субступор. В таких случаях очень характерно зачарованное, иногда экстатическое выражение лица.

В отличие от кататоно-гебефренного состояния при непрерывной злокачественной шизофрении в подобных случаях чаще преобладает ступор без стойкого и резкого мышечного напряжения; наоборот, часто можно наблюдать снижение мышечного тонуса, негативизм не столь резко выражен, “утробная” поза бывает реже и обычно не столь продолжительна. Главное отличие в выражении лица: во время онейроидно-кататонического ступора мимика больного, отражая обилие ярких, калейдоскопически меняющихся психопатологических переживаний, чрезвычайно выразительна, экспрессивна, изменчива. При люцидной ядерной кататонии преобладает маскообразное, застывшее лицо, не отражающее каких-либо переживаний (“пустой ступор”); гебефренная дурашливость, кривлянье, манерничанье, гротескность, клоунада лишь внешне сходны с гебефренными возбуждениями при неблагоприятно текущей ядерной шизофрении. Для онейроидной кататонии менее типичны грубость, цинизм, злобность, жестокость, нечистоплотность, вычурность, отталкивающая “нечеловеческая” дурашливость. Чаще в возбуждении преобладают маниакальные черты с безудержным, иногда заразительным весельем, большей мягкостью, пластичностью, в известной мере большей естественностью двигательных нарушений.

Для речевого возбуждения онейроидной кататонии типична речевая разорванность, часто с невозможностью понять содержание патетических высказываний.

По характеру возбуждения можно судить о богатых, ярких, чрезвычайно актуальных для больного, часто меняющих свое содержание психопатологических переживаниях, однако в отличие, например, от делириозного или галлюцинаторно-бредового типа возбуждения установить по поведению больного их содержание невозможно. Именно для онейроидной кататонии типична диссоциация между характером поведения больного и содержанием переживаний. Онейроидно-кататонический приступ протекает с нарушением сознания по онейроидному типу. Больной отрешен от реального мира, содержание его сознания составляют чрезвычайно яркие, чувственно насыщенные сновидные, чаще фантастические переживания. Обычно это сцепы космических полетов, катастроф, землетрясений, кошмаров, рая или ада, ужасных пыток и т. п. Реальная окружающая больного обстановка заменяется вымышленной: больной считает, что находится в кабине космического корабля, в тюрьме, на сцене театра, на Луне, на поле боя и т. д. Разыгрывающиеся в сознании больного сцены носят обычно сюжетно завершенный характер, одна сцена переходит в другую, фантастические события взаимосвязаны между собой. Больной чувствует себя в центре всех событий, он их непосредственный участник.

В отличие от делирия фантастические онейроидные переживания развертываются не во внешнем пространстве, а в сознании больного. Онейроидное состояние иногда обозначается как непрерывное зрительное псевдогаллюцинирование, т. е. зрительные образы проецируются не во вне, как при истинных зрительных галлюцинациях во время делирия, а как бы “позади глаз”, “в голове”, “как во время сновидений” (слова больных). Во время делирия больной активный участник происходящих событий, и поэтому его поведение во время возбуждения в какой-то степени целенаправленно, так как обусловлено характером иллюзорно-галлюцинаторных переживаний. Это позволяет в известной мере предвидеть характер опасных действий, которые он может совершить, и в соответствии с этим обеспечить меры безопасности. При кататоно-онейроидном возбуждении такая возможность отсутствует, так как, хотя по характеру онейроидного состояния больной чувствует себя в центре происходящих фантастических событий, он в то же время отрешен от окружающего, является очарованным пассивным наблюдателем разыгрывающихся сцен, а его возбуждение, высказывания, действия носят нецеленаправленный, разорванный, чаще нелепый, нелогичный и бессмысленный характер.

Перечисленные клинические особенности позволяют своевременно отграничить онейроидно-кататоническое возбуждение от других видов и в соответствии с его своеобразием организовать неотложную помощь.

Учитывая характер возбуждения в отличие от всех описанных его видов, вступить с больным в словесный контакт, пытаясь его таким образом успокоить, полезно, но малорезультативно. В то же время гиперизменчивость состояния, внезапные взрывы бессмысленного побуждения, аффект ужаса при переживании катастрофы, внезапность начала и очень бурное развитие приступа — все это делает больного очень опасным для себя и окружающих.

Требуется немедленная организация надежного надзора за больным с привлечением достаточного числа лиц, могущих удержать его и создать возможность для начала медикаментозного купирования возбуждения. Поскольку даже при своевременно начатом и интенсивном лечении онейроидный приступ оборвать, как правило, не удается, сразу же должны быть приняты меры к транспортировке больного в психиатрическую больницу. Грамотная и интенсивная неотложная медикаментозная терапия сразу же облегчает течение онейроидного приступа, делая его не только менее опасным, но и менее тяжелым для здоровья больного, особенно с соматическими нарушениями. Следует также учесть, что онейроидная кататония часто возникает на фоне соматогении, которая может продолжаться на всем протяжении приступа, а иногда и утяжеляться.

В этих случаях, по-видимому, происходит сложное взаимодействие разных патогенетических факторов, утяжеляющих клиническую картину, придающих ей характер токсикоза, гиперергических реакций и др., заставляющих дифференцировать от соматогенных или экзогенно-органических психозов. Нередки случаи развития фебрильной кататонии (см. ниже).

Все это требует незамедлительного начала интенсивной медикаментозной терапии, которую надо продолжать и во время транспортировки, и в больнице. В отдельных случаях, когда рецидивы развиваются в стертом редуцированном виде, возможно, а часто и целесообразно амбулаторное купирование рецидива.

Купирование возбуждения достигается парентеральным введением алифатических фенотиазиновых производных (аминазин, тизерцин), хлорпротиксена в достаточно высоких вначале и быстро повышающихся дозах. Предпочтение следует все же отдать тизерцину, из-за его сильного седативного эффекта и аминазину, обладающему наряду с сильным седативным более выраженным антипсихотическим действием. Однако для полного выхода из приступа действие этих препаратов часто оказывается недостаточным. Из пиперазиновых фенотиазинов трифтазин, мажептил, метеразин, этаперазин оказывают значительно более быстрое обрывающее действие на психоз. Редукция онейроидно-кататонических явлений происходит в более короткие сроки и более полно, причем без свойственной аминазину и тизерцину заторможенности, субступорозности и сонливости. Сказанное относится к триседилу и тиопроперазину, которые могут вызвать в благоприятных случаях обрыв онейроидного приступа в течение нескольких дней.

У других больных лечение нейролептиками способствует быстрому улучшению состояния, и уже на протяжении первых дней, особенно при внутримышечном введении препарата и сравнительно быстром наращивании дозировок, наступает успокоение больных, часто сопровождающееся заторможенностью, сонливостью.

Важно отметить, что нормализация поведения больных при психофармакотерапии онейроидных состояний часто опережает изменения других сторон психопатологической картины, когда больные с внешне упорядоченным поведением (хотя еще несколько заторможенные или немного растерянные) обнаруживают при углубленном исследовании сохраняющиеся сновидные фантастические переживания. Вначале такая динамика считалась характерной для действия аминазина, затем она еще более ярко обнаруживалась при использовании трифтазина, галоперидола и других препаратов.

Вслед за успокоением и нормализацией поведения происходит обратное развитие онейроидных явлений, которые у некоторых больных могут еще долго держаться в редуцированном виде, выявляясь в виде сновидений. Значительно позже, нередко затягиваясь на недели и месяцы, восстанавливается критика к состоянию и к болезни. Часто больные бывают не в состоянии дать отчет о своих прошлых психотических переживаниях, несмотря на то что внешне они кажутся уже вполне здоровыми.

Опыт показывает, что само по себе упорядоченное повеление еще не дает основания считать приступ окончившимся и приступить к снижению дозировок нейролептика. В ряде подобных случаев это приводит к ухудшению состояния и восстановлению психотических явлений. Наиболее достоверным признаком истинного окончания приступа является именно возможность воспроизведения онейроидных переживаний с их критической оценкой. Только тогда можно считать неотложную терапию законченной.

Таким образом, для первого, наиболее благоприятного варианта реагирования больных онейроидной кататонией на психофармакотерапию характерен быстрый темп наступления ремиссии.

При втором, менее благоприятном типе реагирования на лечение отмечается тенденция к затяжному течению приступа. В этих случаях начальная клиническая картина онейроидного приступа характеризуется меньшей остротой психопатологических проявлений: меньше яркость аффективных нарушений, менее выражено возбуждение, преобладают депрессивные явления над растерянностью, более постепенное развитие всего заболевания. Чаще это больные, уже получавшие лечение нейролептиками не только во время предыдущих приступов, но и в межприступном периоде.

В таких случаях после наступающего на 1—2-й неделе от начала лечения нейролептиками успокоения больных и кажущегося упорядочения их поведения дальнейшее улучшение, особенно при использовании аминазина, задерживается на одном из промежуточных этапов и, несмотря на длительное лечение, дальнейшего улучшения не наступает. При этом психоза как будто уже нет, но нет и достаточно отчетливой ремиссии, а всякие попытки снижения дозировок приводят к ухудшению состояния.

Больные обычно пассивны, вялы, замкнуты, заторможены, безынициативны, на вопросы о своем состоянии отвечают уклончиво, достаточной критики к своему состоянию, как правило, не обнаруживают. Более тщательное обследование позволяет в большинстве подобных случаев установить наличие депрессии, которая не всегда носит типичный характер, чаще проявляясь в виде жалоб на снижение настроения, неприятных ощущений в загрудинной области, в чувстве собственной измененности, склонности к суточным колебаниям настроения, элементах психической анестезии. Часто эти проявления выступают в виде отдельных симптомов, для их выявления требуется настойчивость врача, так как сами больные жалоб не предъявляют. Во многих случаях эти своеобразные депрессии сочетаются с редуцированной онейроидной или субступорозной симптоматикой.

Описанное затяжное течение онейроидных приступов чаще наблюдается в процессе лечения аминазином, но характерно и для других нейролептиков, в том числе обладающих мощным антипсихотическим действием, особенно когда они длительное время применяются в недостаточно высоких дозах. Это имеет существенное практическое значение для дальнейшей тактики неотложной терапии.

Затяжное точение может зависеть от нескольких причин. Часто выявляется затягивающее действие нейролептиков, особенно аминазина. В этих случаях постепенная или внезапная отмена лечения способствует возникновению ремиссии.

В других случаях в процессе снижения дозировок уменьшение заторможенности и других явлений быстро переходит в состояние возбуждения, в результате чего вновь возникает психотическое состояние. Наконец, в третьих случаях отмена нейролептиков проходит без каких бы то ни было осложнений, но больные продолжают и без лечения оставаться заторможенными, вялыми, медлительными, обнаруживают пониженное настроение, не становятся до конца доступными.

Говорить с уверенностью о причинах такого различного реагирования на снижение дозировок нейролептиков трудно. Можно, однако, предполагать, что существенную роль играют разные стадии течения онейроидного приступа, на которые приходится момент снижения дозировок.

В первом случае снижение дозировок, очевидно, совпадает с окончанием приступа и описанное состояние больных связано с привнесением в клиническую картину собственно психотропного действия нейролептика, отмена которого способствует быстрому улучшению состояния.

Во втором случае, очевидно, имеет место “прикрытие”, “зашторивание” нейролептиком еще продолжающегося приступа, благодаря чему снижение дозировок или преждевременная отмена препарата приводит к возврату психотических явлений. Ретроспективный анализ такого рода экзацербаций и тщательное наблюдение показывают, что именно у этих больных наряду с описанной симптоматикой имеются отдельные признаки, позволяющие предполагать наличие еще не закончившегося приступа. К их числу можно отнести известную степень недоступности, кратковременные неадекватные мимические реакции, отдельные непонятные высказывания и поступки, нежелание рассказывать о своих переживаниях и т. п.

И наконец, в третьем случае также имеет место не просто окончание онейроидного приступа, а его трансформация в депрессивное состояние. При этом происходит как бы “фильтрация” клинической картины, в ходе которой нейролептическая терапия, способствуя редукции продуктивной психопатологической симптоматики, оставляет незатронутой в структуре клинической картины депрессию, иногда усиливает ее, депрессия выступает на передний план и начинает определять состояние больных.

Улучшение состояния и ремиссия наступают после достаточно энергичного применения антидепрессантов и в первую очередь мелипрамина или амитриптилина.

В свете высказанных соображений терапевтическая тактика у данной категории больных сводится к следующим рекомендациям. После констатации перехода онейроидного приступа к затяжному течению не следует снижать дозы нейролептика. Наоборот, надо прежде всего попытаться их повысить, чтобы исключить возможность остановки обратного развития психоза из-за низкого уровня дозировок, недостаточных для антипсихотического действия, или применить более мощный препарат вплоть до самых сильных нейролептиков обрывающего действия типа триседила или мажептила. Лишь выждав 1—2 нед. и убедившись, что эта мера не привела к окончанию приступа, а, наоборот, способствует усилению заторможенности, вялости, депрессии и пр., следует снизить или быстро отменить препарат.

Возобновление психоза в этих случаях требует возврата к интенсивной терапии. Наконец, выявление после отмены нейролептика депрессии требует назначения антидепрессантов, а при безуспешности повторных курсов — одномоментных отмен психофармакотерапии, в отдельных упорных случаях назначается и электросудорожная терапия (ЭСТ) вплоть до получения ремиссии с критикой.

В целом можно считать, что алифатические фенотиазины, как и в терапии непрерывно текущей шизофрении, имеют ограниченное значение. Их следует применять для уменьшения возбуждения, рано вводя в терапевтический комплекс препараты обрывающего действия (трифтазин, галоперидол, триседил и др.) и своевременно повышая их дозировки для предотвращения затяжного течения приступа.

Более подробное рассмотрение вариантов динамики обратного развития онейроидно-кататонического приступа и в этой связи видоизменений терапевтической тактики мы сочли целесообразным не только потому, что эти состояния имеют особенно важное практическое значение для неотложной помощи. На их примере можно видеть, как важен клинический динамический контроль за изменениями состояния в ходе современной медикаментозной терапии, который позволяет сознательно управлять ходом терапевтического процесса, своевременно устранять нежелательные явления отрицательного лекарственного патоморфоза и, наоборот, стимулировать прогностически благоприятные направления действия препаратов.

Для тактики неотложной терапии это имеет решающее значение, поскольку, как не раз уже указывалось, несвоевременная остановка неотложной терапии, особенно при незавершенном эндогенном шизофреническом приступе, каковым является онейроидная кататония, чревата новой вспышкой возбуждения. Опыт показывает, что такого рода ситуации более опасны, чем начинающийся острый психоз, так как в этих случаях уменьшается бдительность наблюдения за якобы выздоровевшим больным.

Профилактика повторных кататоно-онейроидных приступов заключается в организации внебольничного наблюдения и лечения. В отличие от описанных выше острых состояний полностью разрешившийся онейроидный приступ, закончившийся полной интермиссией с критикой, назначения “поддерживающей” нейролептической терапии не требует. Наиболее показано профилактическое лечение солями лития, которое, по современным воззрениям, является лучшим видом превентивной терапии шизоаффективных приступов. Амбулаторное наблюдение требуется для лечения возможных обострений состояния во время ремиссий, особенно возникающих в связи с соматогениями (бессонница, кошмарные сновидения, безотчетная тревога, депрессия и т. п.), которые могут расцениваться как пререцидивные состояния. Их своевременное распознавание и терапия очень часто предупреждают развитие очередного приступа заболевания.

Comments are closed.

Scroll To Top