Home » Наркология » Юрьева - Компьютерная зависимость » Приводим несколько клинических примеров историй болезни пациентов с компьютерной зависимостью
Приводим несколько клинических примеров историй болезни пациентов с компьютерной зависимостью

Приводим несколько клинических примеров историй болезни пациентов с компьютерной зависимостью

  1. Клинический пример истории болезни пациента с симптома­тической компьютерной зависимостью на фоне органического поражения центральной нервной системы

Андрей, 1982 года рождения, работает за компьютером с 14 лет (с 9-го класса).

Анамнез жизни

Ребенок от первой беременности, которая проходила на фо­не токсикоза первой половины. Роды ускорены, после стимулирования.

Родился доношенным, в срок, массой 3450 г, 54 см, с желту­хой новорожденных. Грудное кормление с 5-х суток. Развитие: в 6 мес. — сидит, в 1 год — ходит, в 1,5 года — фразовая речь. Энурез до 8 лет. В детстве был расторможенным, актив­ным. С 2 лет посещал детский сад, в школу пошел в 7 лет, где учился хорошо. Конфликтов с одноклассниками и преподава-

 

телями не наблюдалось. Школу закончил с золотой медалью, после чего успешно поступил в вуз. Воспитанием преимущес­твенно занимается мать.

Со слов матери, в 1989 г. сын был консультирован в Харь­ковском НИИ неврологии и психиатрии им. Протопопова, где был поставлен диагноз: Неустойчивая психопатия. Другие не­психотические расстройства в результате эпилепсии (301.8 с 310.83) и назначена седативная и общеукрепляющая тера­пия. Рекомендованы общеукрепляющие и тонизирующие занятия, режим дня, избегать просмотра телевидения. После проведенного курса лечения в динамике отмечалось улучше­ние состояния: мальчик       стал спокойнее, более

уравновешенным, послушным.

Наследственность отягощена: отец и дед по линии отца бы­ли зависимыми от алкоголя, дядя отца имел зависимость от алкоголя и совершил два суицида, второй завершенный; дед по линии матери страдал психопатией с агрессией, бытовым пьянством, двоюродный брат матери имел завершенный суи­цид.

Из перенесенных операций: в 2 года — паховая грыжа под общим наркозом; в 8 лет — аппендэктомия под общим наркозом; в 17 лет — коррекция искривления перегородки носа под об­щим наркозом.

Анамнез заболевания

С 9 лет Андрей играл на приставке. В 9-м классе родители купили сыну компьютер. Последние 2,5 года (с сентября 2001 года, с 3-го курса университета) Андрей стал увлекаться ком­пьютерными играми.

Сначала сидел за компьютером по 3-6 часов в сутки, играл в компьютерные игры, «почувствовал вкус». Затем время пребы­вания за компьютером увеличилось до 8 часов в сутки. Родители стали беспокоиться за состояние сына, но думали, что смогут справиться сами. Андрей слушал советы мамы и папы, но как только садился играть — обо всем забывал. В школе про­бовал курить гашиш, пить алкоголь. После алкоголизации появлялась головная боль и головокружение, а курение «не приносило удовольствия». Через полгода время, посвящаемое компьютерным играм, достигло 13-15 часов в сутки. Родители обратились в психиатрическую клинику, где Андрею назначи­ли амитриптилин (по 25 мг в сутки), финлепсин (по 200 мг 3 раза в сутки), леварин в течение 3 месяцев. Пациент также по­сещал занятие с психологом. Летом наступило временное улучшение состояния: время, проводимое за компьютером, со­ставляло 4-6 часов в сутки, нормализовалось поведение.

В сентябре 2002 года перешел на 4-й курс университета, по­сещал занятия, учился отлично. Потом «опять стало скучно учиться», «ничего любопытного вокруг» и симптоматика возоб­новилась. «Когда я сажусь играть, то обо всем забываю. Это другой мир, другие ощущения. Это затягивает, как алкоголь, наркотики», — говорит Андрей. На вопрос «Что чувствуешь?» отвечает так: «Чувствую, что побеждаю, силу, уверенность, собственную мощность. Лучше бороться с компьютерными ге­роями, чем с живыми». Предпочитает играть в U-Rally-2, Stronghold, Corkyl2, Quake-2, Counter Strike.

Co слов матери, «когда сын за компьютером — он весь све­тится, горит», «появляется блеск в глазах, учащается дыхание».

Постепенно время игры за компьютером увеличивалось — просыпался в 13-14 часов дня, садился играть, сидел до 24-2 ча­сов ночи. Перестал убирать за собой, пищу мать приносила прямо к компьютеру, иначе Андрей не ел совсем. Перестал за­ниматься физическими упражнениями, следить за собой, с девочками и друзьями встречаться желания не было. А объяс­нялось это так: «Нужно что-то делать, рассказывать им, напрягаться, расходовать деньги, а так сел и играешь…» Появи­лись боли в спине, тики левого глаза. Андрей ясно видел все изменения в его жизни под воздействием компьютера, одна­ко — «я могу бросить играть на компьютере, а не хочу. Стоит ли это делать, и зачем, я все равно к нему вернусь». Говорит, что не пожелает другим такого увлечения, знает, что компьютерные игры плохо влияют на зрение, меняют отношения с людьми, мировоззрение.

Попытки родителей ограничить общения сына с компьюте­ром (забирали мышку, клавиатуру, другие части компьютера, кричали, воспитывали) вызывали бурную реакцию протеста («за компьютер стоял насмерть»). Андрей спал или «барабанил» по кнопкам пульта от телевизора, переключая каналы. Его раз­дражительность, гнев, агрессивность (со слов мамы «как зверюга») серьезно тревожили родителей. Ночью смотрел теле­визор, днем спал, употреблял в пищу только сладкое и фрукты, настроение было сниженным. Со слов Андрея, при вынужден­ном перерыве возникало «ощущение опустошения, скуки», «вроде бы что-то внутри обрывается». Вышеизложенная сим­птоматика возобновилась через три дня.

В октябре 2002 года родители обратились за помощью на ка­федру психиатрии факультета последипломного образования Днепропетровской медицинской академии, где были проведе­ны анкетирование, психопатологическое, психологическое и нейрофизиологическое (компьютерная энцефалография) об­следования.

Скрининговый способ диагностики компьютерной зависи­мости показал наличие у пациента компьютерной зависимости (39 баллов). В результате анкетирования было выявлено, что Андрей чувствует за компьютером увлечение, любопытство, ве­личие и могущество. Считает, что возможна реализация своих фантазий и желаний, создание новых образов, новых представ­лений в виртуальном мире, что невозможно в реальном мире (быть не собой); «можно почувствовать что-то новенькое, по­высить настроение». Оказалось, что для него «войти» в игру психологически намного легче, чем «выйти» из нее. А. написал, что чувствует себя счастливым, находясь за компьютером, и по­лучает больше удовольствия от общения в сети, чем в реальном мире. При этом сознался, что иногда чувствовал легкую дезори­ентацию и зрительные эффекты после компьютерных игр.

Пациент посещал сеансы психотерапии и принимал амит- риптилин (50 мг в сутки), феварин (100 мг в сутки).

Во время сеансов он соглашался с тем, что компьютерные игры действительно влияют на психику, на физическое здо­ровье и забирают много времени. Компьютерная игра является высоко эмоциональной формой общения. «Предло­жите мне что-либо еще, что заинтересовало бы меня, и тогда я подумаю!».

Но он не представлял себе свою жизнь по-другому, не видел, чем можно заниматься еще, хотя в беседе звучало желание пой­ти работать, посещать спортзал. Но последующего развития эти идеи не получали. Появились проблемы с обучением, пропуски занятий, задолженности по предметам. Через время он отказал­ся пить лекарства, объясняя это сонливостью и невозможностью играть. Появился негативизм к родителям и врачам.

Ситуация обострилась, когда в январе 2003 года сломался компьютер. В первые сутки у пациента отмечалось психомо­торное возбуждение. Андрей бросал в сервант вазы, выбрасывал книги, грубил, исцарапал холодильник. На вторые сутки появилась аффективная симптоматика: снизилось на­строение, исчез аппетит, непосредственно перед ночным сном отмечались трудности засыпания; тревога и напряжение росли. Некоторое время сидел перед телевизором, «щелкал каналы по 12 часов в сутки». По вечерам стал принимать горячие ванны, объясняя это желанием расслабиться и укрепить организм, по­сле чего чувствовал облегчение. Пациента ничто не радовало, все мысли были только о компьютере. На 3-й — 4-е сутки на­блюдалась суицидальная тенденция. Андрей сообщил матери, что не «хочет больше жить» и просил дать яд, чтоб не «чувство­вать больше этой скуки». Голос был монотонным, взгляд тусклым, периоды сниженного настроения сочетались с агрес­сией и злобностью, тревогой. На 5-е сутки был назначен рисполепт в дозе 1 мг в сутки и амитриптилин в дозе 50 мг в сут­ки. Первую неделю пациент не отмечал улучшения. Через неделю уменьшились тревога и напряжение, улучшились на­строение, сон и аппетит, нормализовалось поведение. В динамике через 3 месяца наблюдалось значительное улучше­ние состояния пациента: исчезла потребность во все большем времени работы за компьютером, появился контроль поведе­ния и времени, нормализовался ритм «сон-бодрствование».

Андрей пошел в университет, сдал долги по предметам, и впереди было написание курсовой работы. До апреля 2003 года состояние стабилизировалось, время работы за компьютером составляло 4-5 часов вдень, позже 23.00 уже не играл.

В дальнейшем проводились телефонные консультирования, пациент приезжал на консультации на кафедру. До июня 2003 года эмоциональные реакции во время компьютерных игр уменьшились, исчезли тики левого глаза, возобновился режим дня.

Психологическое обследование

Тест Штур на определение интеллекта показал IQ= 109. По типу темперамента — сангвиник (тест Айзенка). Уравновеше­ны интра- и экстравсртированные тенденции.

По методике определения акцентуации личности (тест Шмишека) определяется тенденция к формированию гипер- тимной, демонстративной и циклотимной личностной акцентуации. Отмечается эгоцентризм, потребность в призна­нии и одобрении, свойственны частые изменения настроения, а также зависимость от внешних событий, склонен к депрес­сии. Самооценка далека от объективности, склонен к повышенной раздражительности.

По методике диагностики межличностных отношений (тест Лири) на первый план в определении «Я-реального» выходит агрессивный тип (9 баллов). В 11-м классе для пациента была характерна пониженная самооценка, направленность на актив­ную наглядную деятельность, негативно окрашенные эмоции, неуверенность, пассивность. Стандарт и конформность мыс­лей и установок, обоснованность и обдуманность в принятии решений. Агрессивность по отношению к вышестоящим. Лег­кость в возникновении ощущения страха, опасности, недоверие. Повышенный уровень тревожности. Сенсибилизо- ванный опросник для определения рукости показал выраженную праворукость (+20 баллов).

Нейрофизиологическое обследование (энцефалограмма)

Достаточно давно у пациента на ЕЕГ отмечались признаки эпилептического механизма мозгового функционирования в виде очаговой пароксизмальной активности слева в височ­но-теменной части, умеренных общемозговых изменений ирритативного характера.

Проведено компьютерное электроэнцефалографическое исследование с использованием аппаратурно-технического комплекса ДХ-2000 до и после предложенной пациенту его лю­бимой компьютерной игры, в которую он играл в течение 15 минут. Определялся превалирующий патологический меха­низм мозгового функционирования и его динамика в процессе обследования. Рассматривался индекс пароксизмальности, а также особенности средних компонент зрительных вызванных потенциалов.

Методика проведения исследования

Проводилась регистрация суммарной биоэлектрической ак­тивности головного мозга по 16 отведениям в течение следующих временных интервалов длительностью в 30 секунд: фоновая запись ЭЭГ с открытыми глазами, 3-минутная гипер­вентиляционная нагрузка, фотостимуляция 2 и 20 Гц. Была проведена также регистрация зрительных вызванных потенци­алов после рандомизированной фотостимуляции с частотой 2 Гц, оценивались амплитудные показатели негативных и пози­тивных волн N100 и Р300 в каждом из 16 электро- энцефалографических отведений и их динамика в процессе об­следования.

Были получены следующие результаты. На фоновой ЭЭГ при гипервентиляционной нагрузке до компьютерной игры у пациента была найдена патологическая активность в виде острых волн, с амплитудой до 120-150 мкв, и полифазных ком­плексов острых волн с амплитудным превалированием в височно-теменной области справа; суммарный индекс парок- сизмальности в этой зоне мозга на фоновой записи составил 5%, а при гипервентиляции — 18%. После компьютерной игры индекс пароксизмальности в правой височно-теменной облас­ти на фоновой записи составил 4%, а при гипервенти­ляционной нагрузке — 12%.

После проведения записи зрительных вызванных потенциа­лов были получены следующие результаты, представленные в табл. 5.7.

Таблица 5.7. Амплитудные характеристики (мкв) волн ВП N100 и РЗООдо и после компьютерной игры пациента

Отведение ЕЕГ (система 10-20%) До компьютерной игры После компьютерной игры
  N100 Р300 N100 Р300
Fpl 3 4 3 3
Fp2 3 5 2 3
F3 2 3 2 3
F4 3 6 2 4
СЗ 4 4 3 4
С4 3 4 3 3
Cz 4 5 3 4
Т1 6 6 3 3
Т2 8 8 9 5
ТЗ 5 7 3 6
Т4 7 11 9 6
Т5 4 3 4 4
Т6 7 12 9 6
РЗ 5 5 4 4
Р4 4 7 4 5
Ol 6 8 7 4

 

Данные свидетельствуют о значительном снижении ампли­туды позитивной волны Р300 в правой височно-теменной области после компьютерной игры пациента по сравнению с фоновыми величинами, а также о некотором повышении ам­плитуды! негативной волны N100 в отведениях правой височно-теменной области. Полученные результаты исследо­вания свидетельствуют о снижении степени выраженности патологического механизма мозгового функционирования у пациента после компьютерной игры (уменьшение показателей индекса пароксизмальности в височно-теменной области спра­ва при гипервентиляционной нагрузке на 6%). Результаты, полученные посредством методики ЗВП, отображают значи­тельное снижение амплитуды волны Р300 в височно-теменных отделах мозга, особенно справа и в некотором смысле, умерен­но выраженное повышение амплитуды негативной волны N100 в тех же зонах головного мозга. Это свидетельствует об умень­шении разрядных возбудимых процессов в височно-теменной области, что может быть связано с усилением процессов десин­хронизации биоэлектрической активности головного мозга и уменьшением явлений синхронизации после компьютер­ной игры. Некоторое повышение амплитуды негативной волны может свидетельствовать об умеренном повышении ак­тивности тормозных процессов в височно-теменных отделах мозга с подавляющей правосторонней латерализацией после компьютерной игры.

Таким образом, подводя итоги результатов исследования, можно прийти к выводу, что у обследованного пациента ком­пьютерная игра приводила к повышению уравновешенности возбудимых и тормозных процессов в головном мозге, что про­являлось, с одной стороны, в снижении степени выраженности пароксизмальной активности, уменьшении количества и дли­тельности ее разрядов, а с другой стороны, в улучшении общего баланса между неспецифическими активирующими и тормоз­ными системами головного мозга.

Обсуждение

У пациента формирование игровой компьютерной зави­симости проходило поэтапно. Сначала игра за компьютером носила ситуационный характер и позволяла рсализовывать неосознаваемые потребности в принятии роли (механизм формирования зависимости). Это был период легкого увле­чения и он продолжался полгода. В дальнейшем наступил этап сформированной компьютерной зависимости (2-й этап), который характеризовался появлением в иерархии потребностей новой потребности —игры за компьютером, принимающей систематический характер. На этом этапе преобладали эмоционально-волевые расстройства, отмечал­ся рост толерантности к компьютеру: потребность во все большем количестве времени работы за компьютером для достижения удовольствия; значительное снижение эффекта от пребывания за компьютером в течение того же промежут­ка времени, что и раньше.

На 3-м этапе зависимости наблюдаются признаки как пси­хической, так и физической зависимостей. Постоянное «злоупотребление» компьютерными играми, безуспешные по­пытки контролировать работу за компьютером. В структуре синдрома актуализации компульсивного влечения преобла­дают агрессивность, злобность, психомоторное возбуждение, непроизвольные «печатающие движения» пальцев рук, имеет место депрессивный синдром. Появились признаки дезадапта­ции, социальные и психологические проблемы, связанные с обучением, отношением с родителями, друзьями. Периоды легкой дезориентации и зрительные эффекты после компью­терных игр свидетельствуют о существенном влиянии избыточной работы за компьютером. В дальнейшем клиничес­кая картина характеризовалась снижением толерантности к компьютеру при сохранении постоянства работы за ним, а так­же наличием психопатологической симптоматики неврозоподобного и аффективного регистров. В процессе лече­ния пациента рисполептом и амитриптилином нам удалось достичь ремиссии, которая согласно катамнестическим иссле­дованиям продолжается уже в течение полутора лет. Анализируя приведенные данные, следует выделить ряд санкционирующих компьютерозависимое поведение факто­ров: генетическую отягощенность (алкоголизм и суициды у родственников), органический фон (перенесенные операции под общим наркозом), диагноз в детстве (неустойчивая психо­патия, другие непсихотические расстройства в результате эпилепсии), характерологические особенности (эмоциональ­ная неустойчивость, изменения настроения).

Следует отметить интересный момент, выявленный при нейрофизиологическом (электроэнцефалографическом) ис­следовании нашего пациента. Сначала в состоянии абстиненции на ЭЭГ были отмечены более выраженная па­роксизмальная активность, преимущество возбудимых процессов над тормозными (по вызванным потенциалам), а также повышенная активность медиобазальных структур ви­сочных областей мозга. Мы купировали абстиненцию пациента, предоставив возможность играть в компьютерную игру, время игры составляло 30 минут, после чего наблюдали следующие изменения на ЭЭГ: уменьшились проявления па­роксизмальной активности, увеличились явления десинхронизации за счет повышения активности неспецифи­ческих активирующих систем мозга, были уравновешены тормозные и возбудимые процессы, несколько снизилась об­щая активность медиобазальных структур головного мозга.

С целью коррекции поведения, когнитивных функций и стабилизации настроения мы применяли сочетание медика­ментозной (рисполепт и амитриптилин) терапии и системы поэтапной коррекции компьютерной аддикции.

  1. 2.    Клинический пример истории болезни пациента с первичной компьютерной зависимостью

Максим, 1991 года рождения. Работает за компьютером с 10 лет (с 4-го класса).

Анамнез жизни

Родился в семье рабочих единственным ребенком. Беремен­ность протекала на фоне сильного токсикоза. Роды своевременные, стремительные. Вес при рождении — 3250 г, рост — 52 см. До года находился на грудном вскармливании. Психомоторное развитие соответственно возрастным нормам.

В 6 мес. — сидит, в 1 год 2 мес. — ходит. Первые слова — до года, фразовая речь — в два года.

С детства был общительным, имел несколько близких дру­зей. Воспитывался дома, детский садик не посещал. Родного отца мальчик не помнит, потому что отец ушел из семьи, когда сыну был I год. Через год мать вышла замуж второй раз. Отно­шения с отчимом были хорошими. Мальчик считал его своим отцом, очень его полюбил.

В школу пошел в 6 лет на Кубани. Учился хорошо, старатель­но, был любимым учеником в классе. Одно время пробовал заняться боксом — не понравилось. Родители ничего мальчику не запрещали. До 8 лет был страх темноты, поэтому спал со включенным светом. Когда Максиму исполнилось Юлет, роди­тели решили расстаться. В разводе он обвиняет обоих родителей, но позже смирился с этим.

В 1997 году Максим с матерью переехали к бабушке в г. Днепропетровск, где он и пошел в новую школу. Не имел за­интересованности к обучению, «тосковал» за старой школой, учился удовлетворительно. В компании одноклассников на­учился курить, алкоголем не интересовался. Со слов матери, сын по характеру спокойный, добрый, общительный, немного застенчивый. Наследственность психическими заболевания­ми, алкоголизмом не отягощена. До трех лет болел ОРЗ, перенес ларингит, тонзиллит; в 1993 году — ветряную оспу.

Анамнез заболевания

С начала 2000 года Максим начал пропускать занятия в шко­ле, «было неинтересно», стал посещать компьютерный клуб.

«Компьютер я полюбил сразу, как только попал в клуб», — говорит Максим. Сначала деньги просил у матери — 2,50 грн. за час. С каждым днем все больше хотелось проводить време­ни за компьютером, играл в разные игры, искал информацию, изучал управление компьютером, возможности

Интернета. Начал ходить в клуб по ночам, а днем отдыхал, сле­довательно, учебные занятия не посещал. Общался с такими же «компьютерщиками». Несмотря на беседы с бабушкой и ма­мой, он убегал с уроков, не ночевал дома, хоть и обещал приходить вовремя. Мог взять деньги без разрешения, а затем начал выносить вещи. На вырученные деньги от продажи посе- шал компьютерный клуб. Стал эмоционально лабильным, кричал по ночам. Мать обратилась к психиатру. В марте 2000 го­да в городском ПНД амбулаторно было проведено лечение (седативная терапия, психотерапия), после чего мальчик стал спокойнее, более уравновешенным.

С начала 2001 года Максим опять начал выносить деньги без разрешения, выносил вещи из дома, на вырученные деньги по­сещал компьютерный клуб. Мальчик хоть и считает себя общительным человеком в реальном мире, но говорит, что «в Интернете намного интереснее: можно общаться с людьми из разных уголков планеты, быть не собой, никто не видит, какой я в действительности; познаешь много любопытного, нового». Максим имел свое имя в клубе — «хакер», что ему очень нрави­лось («звучит сильно»).

«Сначала я сидел за компьютером недолго, но время пробе­гало так быстро, что ночь сменяла день, а ехать домой было уже поздно, поэтому и оставался в клубе». Позже, Максим уже не мог остановить свое влечение, прервать волевым усилием. Бе­гал в клуб. Мог не спать целыми ночами, «сидеть» за компьютером по 12-14 часов в сутки. Не было времени даже ку­шать, иногда друзья угощали чем-то. Когда не было еды, курил по 4-5 сигарет, но если пропускал компьютерный клуб, то ку­рил по 15-20.

Мать всячески пыталась ограничить эти посещения: то иг­норировала молчанием, то кричала. Однажды зафиксировала мальчика к батарее наручниками и оставила его дома. Каким-то образом ему удалось вытянуть руку , натянув рукав свитера, и пойти в Интернет- клуб. Тогда мать решила сделать по-другому, она попросила охранника клуба под любым предлогом не пус­кать ее сына. Каково же было удивление охранника, когда ночью на улице он увидел сидящего Максима на цементной по­верхности под дверью клуба. Увиденное настолько его поразило, что он пустил мальчика к «предмету увлечения».

Было время, когда компьютерный клуб не работал два дня. Парень переживал неприятные ощущения, стал плаксивым, эмоционально лабильним, по ночам кричал, настроение было сниженным. Было только одно желание — скорее сесть за ком­пьютер. Когда Максим вернулся к компьютеру, то

 

раздражительность, обида исчезли, настроение нормализова­лось.

III и IV четверти 7-го класса в школу не ходил совсем. Мать привела сына в конце года сдавать зачеты и экзамены по всем предметам. С целью решения вопроса о последующем обуче­нии в школе и диагностике состояния Максим был направлен в КУ «МКПНЦ». При госпитализации были жалобы (со слов ма­тери) на пропуски школы, уходы из дома, раздражительность, кражи денег дома, нарушения сна.

В первые дни пребывания в детском отделении у пациента отмечались эмоциональная лабильность, волнение, раздражи­тельность. Было тяжело заснуть, просыпался ночью, «думал о компьютере». Отмечал, что «желает действовать самостоятель­но и свободно, чтобы иметь возможность отдаваться своим увлечениям, делать все, что сам считает правильным, заслужи­вающим внимания». Настроение было сниженным, общался избирательно. На занятиях заинтересованности к обучению не проявлял. Скрининговый способ диагностики компьютерной зависимости показал наличие у пациента компьютерной ад- дикции (38 баллов). Было проведено психологическое и нейрофизиологическое обследования.

Психический статус: выглядит соответственно возрасту. Опрятен, одет чисто. Внешне несколько ослаблен, напряжен. Во время беседы с интересом оглядывается вокруг, глазной контакт поддерживает. Взгляд бегающий. Блеск в глазах прояв­ляется при упоминании о компьютере. Мимика живая, соответствует содержанию вопроса. Ориентация при контакте прямая, дистанцию изменить не пытался. Движения быстрые, адекватные теме беседы за интенсивностью и содержанием. За­шел в кабинет, сел на предложенный стул. Осанка непринужденна, поступь свободна, ритмична. Занял всю по­верхность сидения стула. Положил ногу на ногу, периодически качает ногой; руки на бедрах. Во время обсуждения «неприят­ных» тем меняет позу, склоняет голову книзу. Иногда движения становятся более живыми, жестикулирует (направленность жестов вверх), когда речь заходит о виртуальном мире. Досту­пен речевому контакту. Охотно вступает в беседу, на вопрос отвечает по существу. В подробностях описывает свое увлече­ние компьютером, свои ощущения, интересы в сети. Говорит, что «получает большое удовольствие от компьютера», «чувству­ет себя могущественным, сильным». Не отказывается от пропусков занятий. Если не возможен контакте компьютером, «появляется ощущение пустоты». Темп речи — средний, голос умеренной громкости, модулируемый. К обследованию отно-

сится напряженно. Понимает, что госпитализация вызвана тем, что он не ходит в школу, нарушал дисциплину, заинтересован компьютерами. Самостоятельно контролировать свое поведе­ние не может. Настроение снижено, эмоционально лабилен. Обманов восприятия не отмечается. Мышление логичное, по­следовательное. Продуктивных расстройств мышления нет. Окружающее воспринимает адекватно и четко. Верно ориенти­рован в месте, времени и в личности. Уровень школьных знаний низок, не отвечает нужному уровню образования. В то же время хорошо ориентируется в социальных ситуациях, в компьютерах. Память не нарушена. Внимание отвлекаемое. Критика к своему состоянию частична. Соглашается с тем, что его называют больным, но «серьезных признаков болезни не видит». Пассивно согласен на лечение.

Соматический статус: среднего роста, нормостенического телосложения. Кожные покровы чистые, слизистые блед­но-розового цвета. Лимфатические узлы не пальпируются. Дыхание свободное, через нос, ЧД 18 в минуту. В легких дыха­ние везикулярное, хрипов нет. Тоны сердца чистые, ритмичные. АД=110 и 60 мм рт.ст. Пульс симметричный на лу­чевых артериях, одинаковый, полный, 80 за 1 минуту. Живот мягкий, безболезненный. Печень и селезенка не пальпируют­ся. Симптом Пастернацкого отрицательный с обеих сторон. Физиологические отправления в норме.

Неврологический статус: лицо симметричное. Зрачки оди­накового размера, фотореакция живая. Сухожильные рефлексы равнозначные, живые, патологические рефлексы не вызываются. Менингиальных знаков нет. Все виды чувстви­тельности сохранены. В позе Ромберга устойчив, координаторные пробы выполняет уверенно.

Психологическое обследование. При психологическом обсле­довании наблюдается изменчивость параметров психической деятельности в зависимости от направленности интересов и уровня мотивации. Во время выполнения заданий учебного ха­рактера — низкие притязания и самооценка, быстрая пресыщаемость. При нейтральном содержании заданий, осо­бенно в игровой форме, завышенные притязания и самооценка.

Аналитико-синтетическая деятельность на уровне восприя­тия имеет достаточное развитие (X ст.), моторно-зрительная координация не нарушена (XII ст). Невербальное мышление характеризуется достаточным развитием кратковременной и оперативной памяти (VI ст). При запоминании 10 слов отмеча­ются колебания внимания. Уровень абстрагирования и

объединения в норме. На наглядном уровне устанавливает при­чинно-следственные связи и выделяет главную идею рассказа в картинках. Нет трудностей в запоминании литературных тек­стов со скрытым содержанием.

Интеллектуальный показатель(1р) составляет85. Вличное- тной сфере наблюдаются элементы незрелости (нестабильность уровня притязаний и самооценки). Уровень знаний по школьной программе низкий в связи с пропусками занятий. При изучении личностной акцентуации посредством теста Шмишекабыл выставлен гипертимный тип, средняя кон­формность и умеренная эмансипация.

При нейрофизиологическом исследовании (ЭЭГ) были вы­явлены выраженные изменения с диффузным усилением медленно-волнового спектра, преобладание медленно-волно­вого спектра слева, снижение уровня функциональной активности мозга.

Обсуждение

В процессе клинического исследования, анализа анамнести­ческих данных и результатов психологического исследования, были выделены следующие признаки психического рас­стройства:                        стойкое, стереотипное поведение; пропуски

школьных занятий, уходы из дома, кражи вещей и денег, кото­рые повторяются; постоянная и фа за компьютером, которая имеет систематический характер. На этом этапе преобладали эмоционально-волевые расстройства, отмечался рост толеран­тности к компьютеру: потребность во все большем количестве времени работы за компьютером для достижения удовольствия; значительное снижение эффекта от пребывания за компьюте­ром в течение того же промежутка времени, что и ранее.

Наблюдаются признаки психической зависимости. Посто­янное «злоупотребление» компьютерными играми, безуспешные попытки контролировать работу за компьютером. В структуре синдрома актуализации компульсивного влечения при компьютерной зависимости преобладают раздражитель­ность, нарушение сна, непослушание, изменения настроения. Появились признаки дезадаптации, социальные и психологи­ческие проблемы, связанные с обучением, отношениями с родственниками, друзьями.

Таким образом, на основе критериев МКБ-10, можно поста­вить диагноз: Социализированное расстройство поведения, зависимость от компьютера (F 91.2).

Основным методом лечения было проведение поэтапной коррекционной работы. Использовали когнитивно-бихевио- ральную психотерапию в виде систематической десенси­билизации и рациональных влияний, аутогенную тренировку в модификациях, направленных на развитие и усиление процес­сов саморегуляции, самоконтроля и самообладания. При проведении психокоррекционной работы значительное внима­ние уделялось ликвидации и дезактуализации психо­травмирующих факторов и ситуаций.

Дополнительно были назначены ридазин, пирацетам, вита­мины. На фоне проведенной терапии пациент стал спокойнее, улучшилось настроение. Появились реальные планы на про­должение обучения в школе. С матерью решили поехать весной к отцу в Россию, что очень обрадовало Максима. Нормализо­вался сон, быстро засыпал и ночью не просыпался. В процессе лечения пациента нам удалось достичь ремиссии, которая со­гласно катамнестическим данным продолжается уже на протяжении трех лет.

Анализируя приведенные данные, следует выделить ряд санкционирующих компьютерозависимое поведение факто­ров: психотравмирующие факторы (развод родителей, переезд в новое место, смена школы, окружения), характерологические особенности (эмоциональная неустойчивость, изменения на­строения, нестабильность уровня притязаний и самооценки, незрелость л и ч ности).

Comments are closed.

Scroll To Top