ШКАЛА ОЦЕНКИ ВЛИЯНИЯ ТРАВМАТИЧЕСКОГО СОБЫТИЯ | Med-Read
Home » Психиатрия » Тарабрина. Практикум по психологии посттравматического стресса » ШКАЛА ОЦЕНКИ ВЛИЯНИЯ ТРАВМАТИЧЕСКОГО СОБЫТИЯ
ШКАЛА ОЦЕНКИ ВЛИЯНИЯ ТРАВМАТИЧЕСКОГО СОБЫТИЯ

ШКАЛА ОЦЕНКИ ВЛИЯНИЯ ТРАВМАТИЧЕСКОГО СОБЫТИЯ

(Impact of Event Scale-R — IES-R)

Краткая история создания шкалы оценки влияния травматического события (ШОВТС)

Первый вариант ШОВТС (Impact of Event Scale — IES) был опубликован в 1979 г. Горовицем с соавторами (Horowitz М. J., WilnerN. et. al., 1979). Созданию этой шкалы предшествовали эмпирические исследования Горовица. Первое было посвящено изучению взаимосвязи воображения и стрессовых расстройств, которое показало, что навязчивые образы сопутствуют травматическому опыту. Второе его исследование было направлено на анализ симптомов и поведенческих характеристик для поиска стратегий индивидуального лечения в зависимости от различных стрессоров, таких как болезнь, несчастный случай, утрата любимого человека. Эта работа привела к созданию опросника IES (Impact of Event Scale).

Опросник состоит из 15 пунктов, основан на самоотчете и выявляет преобладание тенденции избегания или вторжения (навязчивого воспроизведения) травматического события. Следующий этап исследований заключался в выявлении, клиническом описании и проверке противостояния этих двух тенденций в процессе краткой терапии. Результаты исследований привели Горовица к теоретическим представлениям о существовании двух наиболее общепринятых специфических категорий переживаний, возникающих в ответ на воздействие травматических событий.

К первой категории относятся симптомы вторжения — термин «вторжение» (intruision — англ.) иногда переводится как «навязывание» — включающие ночные кошмары, навязчивые чувства, образы или мысли. Ко второй категории относятся симптомы избегания, включающие попытки смягчения или избегания переживаний, связанных с травматическим событием, снижение реактивности. Основываясь на своих взглядах по поводу реагирования на травматические стрессоры, Горовиц (Horowitz М. J., 1976) определил реакции, которые входят в сферу вторжения и избегания. Эти симптомы являлись первоначальной областью измерений IES. Анализируя связи между травматическими жизненными событиями и последующими психологическими симптомами, которые могли проявляться в течение долгого времени, Горовиц с соавторами отметили, что зачастую изучение этих реакций смешивалось либо с экспериментальными физиологическими измерениями, либо с самоотчетом по более общим показателям тревожности, определяемым, например, с помощью шкалы тревоги, разработанной Тейлор (Taylor Manifest Anxiety Scale) (Taylor J. A., 1953).

Преимущество IES, представленного Горовицем, состояло в том, что содержание самоотчета было привязано к специфическим жизненным событиям, а также в специфике измеряемых показателей. Необходимо отметить, что публикация IES предшествовала изданию 3-й редакции Американского диагностического стандарта для психических нарушений(Diagnostic and Statistical Manual о f Mental Disorders — DSM-III; АРА, 1980) и официальному принятию «посттравматического стрессового расстройства» (ПТСР) в качестве самостоятельной нозологической единицы. Можно сказать, что данные, собранные при помощи IES, определенным образом подтвердили выделение ПТСР как диагностической категории. По сути, IES выявлял В ТА С критерии диагностики ПТСР. В первоначально полученных данных (Horowitz et al., 1979), был проведен кластерный анализ ответов 66 человек, находящихся на амбулаторном лечении, связанном с их реакцией на стресс, вызванный тем или иным травматическим событием.

Полученные данные подтверждают существование гомогенных кластеров пунктов, характеризуемых при помощи вторжения и избегания (а-Кронбаха для вторжения — 0,79, для избегания = 0,82). Тест-ретестовая надежность в данном исследовании была удовлетворительная, с коэффициентами 0,87 для вторжения и 0,79 для избегания.

Чувствительность к изменению была подтверждена показателями изменения в популяции, а также и тем, что были выявлены различия в реакции на травматические стимулы разной степени тяжести. В 1982 г. Н. Зильбергс соавторами (ZilbergN. J., Weiss D. S., Horowitz M. J., 1982) провели тщательную проверку воспроизводимости и кросс-культурную валидизацию психометрических характеристик IES. Они изучили 35 амбулаторных пациентов с патологическим горем и сравнили их с 37 испытуемыми-добровольцами, которые также пережили смерть родителя, но не проходили специального лечения (Horowitz et al, 1984). Обе группы оценивались три раза. Пациенты: 1) в начале исследования перед началом курса лечения; 2) через 4 месяца после окончания лечения; 3) через 12 месяцев после окончания ограниченной по времени психотерапии. Группа добровольцев оценивались сходным образом: 1) перед началом исследования, которое проводилось по прошествии 2 месяцев после утраты; 2) через 7 месяцев после события; 3) через 13 месяцев после события. Результаты этого исследования продемонстрировали то, что все пункты часто подтверждались, в пределах от 44 % до 89 % в общей выборке. Ранговый порядок пунктов основывался на частоте подтверждений в группе пациентов, потерявших родителей. Затем его сравнили с ранговым порядком, описанным в первой публикации IES. Был получен коэффициент ранговой корреляции Спирмана = 0,86 (р< 0,001). Этот результат предполагает, что содержание переживаний, следующих за травматическими событиями, как представлено в общих пунктах IES, было схоже как у пациентов, так и у добровольцев.

Оценка валидности распределений пунктов по субшкалам вторжения и избегания проводилась с помощью факторного анализа, который показал наличие двух факторов. Вопросы из субшкалы избегания вошли в 1-й фактор с нагрузками от 0,39 до 0,86, а пункты из субшкалы вторжения имели коэффициенты от 0,09 до 0,34. Во 2-й фактор вошли вопросы из субшкалы вторжения с нагрузками от 0,58 до 0,75, в то время как пункты из субшкалы избегания имели коэффициенты от 0,11 до 0,35. Когда проверялись все вопросы, то нагрузка на гипотетический фактор была выше, чем на другой фактор, что можно рассматривать как высокий уровень согласованности между распределениями пунктов двух субшкал. Проверка шкалы на надежность показала, что коэффициенты внутренней консистентное™ (согласованности), полученные для обеих субшкал в трех измерениях для двух групп, как отдельно, так и комбинированно, располагаются в интервалах от 0,79 до 0,92.

Н. Зильберг с соавторами ( Zilberg N. J., 1982) также проверяли чувствительность IES к различиям между пациентами и контрольной группой. 11 из 15 пунктов показали значительные различия в средних значениях между группами при первом измерении. В группе пациентов отмечались значительно более высокие величины реакций на обе субшкалы и все пункты, хотя только 11 человек продемонстрировали достаточно высокий результат. Другой индекс чувствительности — это способность субшкал выявлять изменения в клиническом статусе по прошествии некоторого времени. Была выявлена Т— тестовая корреляционная связь, что показало чувствительность IES к изменению не только в период между первым и третьим измерением, но также и в более короткий период между первым и вторым оцениванием, а также вторым и третьим периодами. Эти изменения были присущи испытуемым из обеих групп, что говорит о наличии некоторых параллельных процессов в протекании реакций на травматический стресс как в патологическом, так и в нормальном контексте (Weiss D. S., 1993).

IES получила широкое распространение, и в многочисленных работах продемонстрировано достоинство этого инструмента. Так, было проведено исследование по моделированию /.5(Lees-Halev P. R., 1990; Perkins D. V., Tebes J. A., 1984), серии исследований, которые проводились на ветеранах Вьетнама (Schwarzwald J. et al., 1987; Solomon Z., 1989) и смешанных выборках (Neal L. et al., 1994), а также на жертвах стихийных катастроф, в частности, при исследованиях последствий землетрясений (Anderson К. М., Manuel G., 1994; Carr V. J. et al., 1992; KaltreiderN. В. et al., 1992; Lundin Т., Bodegard M., 1993; Paton D., 1990), пожаров (Koopman G., et al., 1994; Maida C. A, 1989; McFarlane A. C, 1988), наводнений (Green B. L. et al., 1994) и ураганов (Waters К. A., 1992), в которых получены убедительные выводы о пригодности IES для определения реакции на травмирующие жизненные события, для частичного предсказания того, кто будет переживать дистресс через определенное время, и определения динамики реакций на травматические события по прошествии времени.

Существуют также данные использования IES при изучении жертв преступлений и катастроф — железнодорожных, транспортных и других. В. Ял и О. Удвин (Yule W., Udwin О., 1991), например, изучили реакцию 24 девушек после кораблекрушения и обнаружили, что тестирование с помощью IES, проведенное через 10 дней после катастрофы, может прогнозировать обращение за помощью в последующие месяцы.

/.5 была использована во многих исследованиях, посвященных криминальной виктимизации (Arata С. М., 1991). С. Гирелли с соавторами (Girelli S. A. et al., 1986) изучали реакции жертв преступления, используя среди других методик и IES. Они обнаружили, что субшкала избегания была важной переменной в тех моделях, которые они проверяли.

При изучении взрослых, которые в детстве подверглись насилию (Alexander Р., 1993; Murphy S. М. et al., 1988), и взрослых, чьи дети подверглись насилию (Kelley S. J., 1990), также использовался IES. С помощью IES изучались психологические реакции у больных раком (Cella D. F. et al., 1990), которые показали, что травматичность возникновения рецидива ниже, чем влияние первоначального диагноза. IES также использовалась для измерения результатов лечения. Д. Давидсон с соавт. (Davidson J. R., 1993) проверяли реакцию на антидепрессанты (амитриптилин), используя IES наряду с другими методиками. При оценке результатов проведения групповой бихевиоральной терапии с жертвами сексуального насилия /.5была одной из нескольких результирующих переменных (Resick P. A. et al., 1988). С использованием IES проводилось изучение влияния травматических событий на работников служб быстрого реагирования. К. Фулертон (Fullerton С. S. et al., 1992) использовали IES для того, чтобы лучше понять факторы, которые смягчали реакции, переживаемые пожарными. МкКеррол с соавторами (McCarroll J. Е. et al., 1995) использовали IES для того, чтобы показать, что у тех лиц, кто воевал в Персидском заливе, в течение года могут возникнуть симптомы посттравматического стресса.

Таким образом, существуют многочисленные данные, полученные с помощью IES, свидетельствующие о целесообразности ее использования, валидности, надежности и универсальности. Это важно для исследователя, заинтересованного в изучении проявления психологической реакции на травматические события. Однако, несмотря на это, Д. Вейс с коллегами (Weiss D. S., Mar-mar С. R., Metzler Т., 1995) пришли к выводу, что IES может быть более полезной, если она будет способна диагностировать не только такие симптомы ПТСР, как вторжение и избегание, но и симптомы гипервозбуждения, которые входят в диагностический критерий DSM-IV я являются составной частью психологической реакции на травматические события. Таким образом, была предпринята попытка пересмотра оригинальной IES.

 

Развитие ШОВТ С (IES-R)

Несмотря на полезность первой версии IES, для полного оценивания реагирования на травматические события требуется проанализировать характер реакций в области симптомов гипервозбуждения. Для лонгитюдного исследования реакций на травматические события персонала служб быстрого реагирования после землетрясения в Loma Prieta (Marmar С. R. et al., 1996; Weiss D. S. et al., 1995) было создано семь дополнительных пунктов, 6 из которых относятся к критерию D «гипервозбуждения» из DSM-IV и один вопрос добавлен на выявление флэшбэков. Один вопрос — «У меня есть трудности с засыпанием и пробуждением» — был разделен на два независимых пункта. Первое утверждение — «У меня есть трудности с пробуждением» — имеет высокую корреляцию с пунктами субшкалы «вторжение», поэтому он был отнесен к пунктам этой субшкалы. Другое утверждение — «У меня есть трудности с засыпанием» — вошло в новую субшкалу «гипервозбуждение», так как оно сильно коррелирует с пунктами этой субшкалы и слабо с пунктами субшкалы «вторжение». Эти дополнительные пункты были случайным образом распределены между 7 пунктами вторжения и 8 избегания первой версии 1ES, и таким образом «Шкала оценки влияния травматического события — пересмотренная» (IES-R) стала содержать 22 пункта.

Важной задачей при создании IES-R являлось сохранение сопоставимости с IES, поэтому не был изменен недельный период, упоминаемый в инструкции, а также схема баллов, предложенная Горовицем в первой версии: 0, 1, 3 и 5 для ответов «нет», «совсем редко», «иногда», «часто». За исключением этих минимальных изменений и добавления пункта, выявляющего флэшбэки, субшкалы «избегание» и «вторжение» опросника IES-R соответствуют таким же субшкалам IES.

Внесение данных изменений позволяет исследователям, использующим IES-R, сравнить результаты субшкал вторжения и избегания с IES. Предполагается, что пересмотр порядка пунктов, разделение пункта, связанного с проблемами сна, добавление 6 пунктов «гипервозбуждения» и одного пункта «вторжения», окажет минимальное несущественное влияние на ответы по этим 15 пунктам.

Целью добавления новых 6 пунктов «гипервозбуждения» является описание следующих областей: злость и раздражительность; гипертрофированная реакция испуга; трудности с концентрацией; психофизиологическое возбуждение, обусловленное воспоминаниями, бессонница. Один новый пункт вторжения выявляет переживаемые заново состояния, схожие с диссоциативными.

 

Ключи к обработке

Субшкала «вторжение»: сумма баллов пунктов 1,2, 3, 6, 9,16,20.

Субшкала «избегание»: сумма баллов пунктов 5,7,8,11,12,13,17,22.

Субшкала «физиологическая возбудимость»: сумма баллов пунктов

4, 10,14,15,18, 19,21.

 

Результаты применения ШОВТС (IES-R) в отечественных исследованиях

Шкала оценки влияния травматического события получила распространение в нашей стране в начале 1990-х гг. в ряде исследований, посвященных изучению психологических последствий аварии на ЧАЭС, а также проведенных на контингенте ветеранов войны в Афганистане. Так, ШОВТС входила в комплекс психодиагностических методик, используемых в рамках русско-американского проекта по изучению психологических и психофизиологических аспектов посттравматического стрессового расстройства, где были показаны хорошие дифференциально-диагностические возможности методики. В последующем был выполнен целый ряд исследований с использованием ШОВТС на различных контингентах испытуемых. Полученные в этих работах данные приводятся ниже.

Для определения показателей надежности Шкалы оценки влияния травматического события (IES-R) и ее субшкал использовали весь массив данных, полученных на выборках нормальной популяции, профессионалов, род деятельности которых связан с постоянным риском для здоровья и жизни, а также популяции, подвергшейся воздействию потенциально психотравмирующих событий (ветераны войны в Афганистане, ликвидаторы последствий аварии на ЧАЭС, беженцы). Надежность методики определялась по показателям сх-Кронбаха, стандартизованная а, а также методом расщепления теста пополам.

 

Список литературы

1. Alexander P. The differential effects of abuse characteristics and attachment in the prediction of long-term effects of sexual abuse //Journal of Interpersonal Violence. — 1993. — V. 8. — P. 346-362.

2. American Psychiatric Association. Diagnostic and statistical manual of mental disorders (3rd ed.). — Washington, DC: Author, 1980.

3. Anderson К. М., Manuel G. Gender differences in reported stress response to the Loma Prieta earthquake // Sex Roles. — 1994. — V. 30. — P. 725-733.

4.A.Arata С. M., Saunders В. E., Kilpatrick D. G. Concurrent validity of a crime related post-traumatic stress disorder scale for women with the Symptom Checklist-90-Revised //Violence and Victims. — 1991. — V. 6.-P . 191-199.

5. Can V.J., Lewin T.J., Carter G. L., Webster R. A. Patterns of service utilization following the 1989 Newcastle earthquake: Findings from Phase 1 of the Quake Impact study // Australian Journal of Public Health. — 1992. — V. 16. — P. 360-369.

6. Cella D. F., Mahon S. M., Donovan M. I. Cancer recurrence as a traumatic event // Behavioral Medicine. — 1990. — V. 16. — P. 15-22.

7. DavidsonJ. R., KudlerH. S., Saunders W. B. et al. Predicting the response to amitriptiline in posttraumatic stress disorder // American Journal of Psychiatry. — 1993. — V. 150. — P. 1024-1029.

8. Fullerton C. S., McCarrollJ. E., Ursano R.J., Wright К. M. Psychological responses of rescue workers: Fire fighters and trauma // American Journal of Ortho-psychiatry. — 1992. — V. 62. — P. 371-378.

9. Girelli S. A., Resick P. A., Marhoefer-Dvorak S., Hutter С. К. Subjective distress and violence during rape: Their effects on long-term fear // Violence and Victims. — 1986. — V. 1. — P. 35-46.

10. Green B. L., Grace M. G., Vary M. G. et al. Children of disaster in the second decade: A 17-year follow-up of Buffalo Greek survivors //Journal of the American Academy of Child and Adolescent Psychiatry. — 1994.-V . 33.-P . 71-79.

11. Horowitz M.J., Weiss D. S., Kaltreider N.B.et al. Reactions to the death of a parent: Results from patients and field subjects //Journal of Nervous and Mental Disease. — 1984. — V. 172. — P. 383-392.

12. Kaltreider N. В., Grade G., LeBreck D. The psychological impact of the Bay Area earthquake on health professionals // Journal of the American Medical Womens Association. — 1992. — V. 47. — P. 21-24.

13.Kelley S.J. Parental stress response to sexual abuse and ritualistic abuse of children in day-care centers // Nursing Research. — 1990. — V. 39. — P. 25-29.

14. Koopman G., Glassen G., Spiegel D. Predictors of posttraumatic stress symptoms among survivors of the Oakland (Berkeley, Calif., firestorm) // American Journal of Psychiatry. — 1994. — V. 151. — P. 888-894.

15.Lees-Halev P. R. Malingering mental disorder on the Impact of Event Scale (IES): Toxic exposure and cancerphobia //Journal of Traumatic Stress. — 1990. — V. 3. — P. 315-321.

16.Lundin Т., Bodegard M. The psychological impact of an earthquake on rescue workers: A follow-up study of the Swedish group of rescue workers in Armenia, 1988 //Journal of Traumatic Stress. — 1993. — V 6. — P. 129-139.

17.Maida C.A., Gordon N. S., Steinberg A., Cordon G. Psychosocial impact of disasters: Victims of the Baldwin Hills fire // Journal of Traumatic Stress. — 1989. — V. 2. — P. 37-48.

18. Marmar C. R., Weiss D. S., Metzler Т., Ronfeldt H., Foreman C. Stress responses of emergency services personnel to the Loma Prieta earthquake Interstate 880 freeway collapse and control traumatic incidents // Journal of Traumatic Stress. — 1996. — V. 9. — P. 63-85.

19.McCarrollJ.E., UrsanoR.J.,Fullerton C.S. Symptoms of PTSD following recovery of war dead: 13-15-month follow-up // American Journal of Psychiatry. — 1995. — V. 152. — P. 939-41.

20. McFarlane A. C. Relationship between psychiatric impairment and a natural disaster: The role of distress // Psychological Medicine. — 1988. — V. 18.-P . 129-139.

21. Murphy S. M., Kilpatrick D. G., Amick-McMullan A., Veronen L.J. Current psychological functioning of child sexual assault survivors: A community study //Journal of Interpersonal Violence. — 1988. — V. 3. — P. 55-79.

22. Neal L. A., Busuttil W., Rollins J. et al. Convergent validity of measures of post-traumatic stress disorder in a mixed military and civilian population//Journal of Traumatic Stress. — 1994. — V. 7. — P. 447-455.

23. Paton D. Assessing the impact of disasters on helpers // Counseling Psychology Quarterly. — 1990. — V. 3. — P. 149-152.

24. Perkins D. V., TebesJ. A. Genuine versus simulated responses on the Impact of Event scale // Psychological Reports. — 1984. — V. 5. — P. 575-578.

25. Resick P. A.Jordan G. C, Girelli S. A., Flutter G. K. A comparative outcome study of behavioral group therapy for sexual assault victims // Behavior Therapy. — 1988. — V. 19. — P. 385-401.

26. SchwarzwaldJ., Solomon Z., WeisenbergM., MikulincerM. Validation of the Impact of Event Scale for psychological sequelae of combat //Journal of Consulting and Clinical Psychology. — 1987. — V. 55. — P. 251

27. Solomon Z. Psychological sequelae of war: A 3-year prospective study of Israeli combat stress reactions //Journal of Nervous and Mental Disease. — 1989. — V. 177. — P. 342-346.

28. Taylor J. A. A personality scale of manifest anxiety //Journal of Abnormal and Social Psychology. — 1953. — V. 48. — P. 285-290.

29. Waters K. A., SelanderJ., Stuart G. W. Psychological adaptation of nurses post-disaster // Issues in Mental Health Nursing. — 1992. — V. 13. — P. 177-190.

30. Weiss D. S. Psychological processes in traumatic stress //Journal of Social Behavior and Personality. — 1993. — V. 8. — P. 3-28.

31. Weiss D. S., Marmar C. R., Metzler Т., Ronfeldt H. Predicting symptomatic distress in emergency services personnel //Journal of Consulting and Clinical Psychology. — 1995. — V. 63. — P. 361-368.

32. Yule W., Udwin 0. Screening child survivors for post-traumatic stress disorders: Experiences from the «Jupiter» sinking // British Journal of Clinical Psychology. — 1991. — V. 30. — P. 131-138.

33. Zilberg N.J., Weiss D. S., Horowitz M.J. Impact of Event Scale: A cross-validation study and some empirical evidence supporting a conceptual model of stress response syndromes //Journal of Consulting and Clinical Psychology. — 1982. — V. 50. — P. 407-414.

Comments are closed.

Scroll To Top